«Хватай, что дают»: как СССР стоял в очередях

Источник:  charter97.org  /  12:21, 21 Августа 2018

Воспоминания очевидцев о 70-80 годах

Советская Москва традиционно считается безбедным регионом. Ностальгирующие по СССР если и готовы признать нехватку товаров в регионах, то в столице, по их словам, всегда всего хватало. Воспоминания, ранее опубликованные в СМИ, разрушают миф о спокойном «застойном» времени, когда «всем всего хватало», сообщает gazetaby.com.

Владимир Лакшин, литературовед, житель Москвы:

«02.07.1971. Мы говорим, говорим, что деревня поправилась, крестьяне стали неплохо жить и т.п. А в Курской области нынешней весной коровы гибли от бескормицы и снова, как после войны, скармливали им солому с крыш.

«Литературнаягазета» обсуждает, как удобнее организовать доставку продуктов на дом, «заказы» и т.п. Но это проблема для 10, ну 100 тысяч. А проблема миллионов — как достать, хоть в драку, в очередь — мясо или колбасу.

В Куйбышеве, говорил З., крупнейшем рабочем городе, мяса в магазинах нет уже лет двадцать — привыкли и не просят даже. А из Тулы, Ярославля ездят в Москву за колбасой: кооперируются 4 семьи, и каждую неделю посылают кого-нибудь покупать на всех».

Александр Чудаков, филолог, житель Подмосковья:

«16.05.1972. Накануне приезда Л. в субботу пошел в магазин — купить что-нибудь из еды. Стоял в одной очереди за ветчиной 30 минут — кончилась; за фаршем в другой 30 минут — тоже кончился; за молоком тоже минут 20. Это день был как символ загубленных часов, дней, месяцев на магазины, очереди, добывание самых простых продуктов питания

И конца нет — только все хуже. Будь проклято все. Как Л. сказала Паперному — нам цензура не мешает самоосуществиться. Мешают очереди в магазинах».

Юлия Нельская-Сидур, преподаватель, литератор, житель Москвы:

«20.04.1973. Сегодня я прошлась по магазинам по Комсомольскому проспекту. Как истая советская гражданка, которая живет по принципу «хватай, что дают, а то потом не будет», я наткнулась на клюкву в пластмассовой упаковке, уже некоторое время исчезнувшую.

Дима очень страдает без этой клюквы. За свою жадность — я схватила десять штук — я тут же поплатилась. У меня были авоськи, и я еще купила какао, так как оно тоже становится дефицитом, хлеб, что-то еще. Три пластмассовых клюквы не выдержали, прорвались и потекли. Я как угорелая неслась к мастерской, истекая клюквой, сердобольные граждане кричали мне вслед, что у меня что-то течет.

В итоге пришлось мне остановиться, выкинуть три банки (о ужас!) и с липкими авоськами продолжать свой путь, даже не страдая, оттого что я не стою в совершенно безумной очереди за хреном в майонезовых баночках.

Господи, неужели у нас всегда будут очереди! Еще я исхитрилась ухватить три сетки с яблоками. Эти сетки только поднесли, и я успела их ухватить до того, как установится за этими яблоками длиннющий хвост».

Анатолий Черняев, сотрудник Международного отдела ЦК КПСС, житель Москвы:

«25.04.1976. Вчера утром пошел в молочную и булочную. Народу!.. Ворчание-симфония случайной толпы: мол, вот, нет порядка, не могут организовать дело, две бабы на столько народа и не торгуют, а ящики перетаскивают, да коробки вскрывают. Выходной день, а тут стой в очереди и продуктов никаких нет. о твороге уж забыли, как он пахнет и т. д. и т. п. И вдруг над всеми грубый голос мужика лет 40.

— А что вы хотите! У нас система такая. Эти бабы (продавщицы) не виноваты. Виноваты те, кто за зеленым забором икру жрут. У них там и творог есть. А у нас в стране хозяина нет. Хозяин только и делает, что о светлом будущем коммунизма выступает, а с каждым годом все хуже и хуже. Так и будет, пока хозяина настоящего нет. И т. д.

Никто не удивился, не возмутился. Это, видимо, привычное дело — такие речи в магазинах. Толпа в основном поддакивала и благожелательно комментировала, в том числе молодой милиционер, стоявший в очереди за молоком. А, я извиняюсь, член ревизионной комиссии КПСС стоял и удивленно помалкивал.

Да и что он мог сказать, когда у всех остальных «факты на прилавках». В булочной бабы передрались из-за куличей, а когда в проеме полок раздался голос: «Больше нет, все! И не будет!», поднялся такой гвалт, что я готов был опрометью выскочить за дверь».

Николай Работнов, физик-ядерщик, житель Москвы:

«09.04.1977. Песенка из очереди за мясом в Страстную пятницу:

Мы сменяли хулигана

На Луиса Корвалана

Где бы взять такую б…,

Чтоб на Брежнева сменять?

На ту же тему. Некто вбегает по ошибке в магазин «Океан»:

— Мяса у вас нет?

— У нас нет рыбы! А мяса нет в магазине напротив!»

Игорь Дедков, литературный критик, житель Костромы (300 км от Москвы):

«31.03.1981. В минувшую среду, в полдень мы с Никитой пошли гулять. День был теплый, солнечный, таяло, текло, капало, брызгало, сверкало. Мы решили спуститься к Волге и около кинотеатра «Орленок» свернули на улицу Чайковского.

На противоположной стороне улицы у магазина стояла очередь; у меня еще мелькнула обычная мысль: зачем? Но Никита о чем-то спросил, я повернулся к нему, и тут раздался этот шум обвала, крик, я оглянулся и увидел, что очередь сокрушена и разбросана по тротуару оползнем снега и льда с крыши этого трехэтажного дома.

Можно сказать, что все случилось у нас на глазах. Суматоха, толпа, бегущие к телефонам-автоматам люди. Я оставил Никиту стоять на месте, сам пошел туда. Кто мог встать, тот встал. Трое женщин лежали неподвижно, двое сидели, их поддерживали. Валялись глыбы льда. Потом одна за другой стали подъезжать машины «скорой помощи». На сегодняшний день итог таков: две женщины умерли (одна была из Галича, приехала в командировку), еще трое — в тяжелом состоянии.

На следующий день состоялся городской актив, по всему городу принялись чистить крыши, опутали тротуары красными флажками… А очередь была за майонезом. Еще женщины лежали и сидели на земле, еще ужас был на лицах сгрудившейся вокруг толпы, а очередь за майонезом уже снова стояла, на всякий случай прижимаясь к стене дома, и зрелище случившегося несчастья ее не распугивало.

Эти женщины в очереди уже успели привыкнуть к тем неподвижно лежащим, в странных и даже безобразных позах, в мертвом безразличии ко всем земным приличиям… Не расходились, стояли… Как они ели потом этот майонез?»

Юрий Нагибин, писатель, журналист, житель Москвы:

«28.06.1982. Анна Сергеевна (библиотекарь) невысокого мнения о Калязине, где родилась и прожила всю жизнь. По виду это город нищих, говорила она, а живут тут сплошь куркули. Кроме ковров, золота и хрусталя, их ничего не интересует. Стоит в магазине чему-нибудь появиться, рабочие места пустеют, весь город выстраивается в очередь.

По официальной статистике Калязин занимает первое место в стране по преступности и алкоголизму. Это гнездо жадных, злых, вороватых, пьяных и темных людей. Число посетителей библиотеки снизилось за последние годы вдвое: со ста двадцати человек до шестидесяти в день. Из этих шестидесяти 90% берут только детективную литературу.

Учителя ничего не читают, нет ни одного абонента среди местных педагогов. А чем они занимаются? — спросил я. Огородами, цветами — на продажу, некоторые кролями, свинок откармливают, кур разводят, конечно, смотрят телевизор — у всех цветные, — ну и пьют по затычку. Остальные жители занимаются тем же, но еще и воруют: на мясокомбинате в первую голову, и на всех прочих местных предприятиях, всюду найдется что украсть».

Анатолий Черняев, сотрудник Международного отдела ЦК КПСС:

«06.07.1985. С утра играл в теннис два часа. По пути домой зашел в магазин купить овощей. Там от директора до продавщиц все пьяные. Им закон об алкоголизме не писан. Попробуй, уволь. Найдешь кого взамен? На другой день зашел в овощной магазин на ул. Герцена. Полчаса стоял в очереди. Товар, хотя и с грядки, — ужасающего вида. Бабы скандалят с директрисой, той палец в рот не клади, к тому же тоже пьяная».

Не похоже, чтобы в «сытой» Москве не было очередей – были, как и везде. При этом проблема касалась не только рядовых жителей СССР, но даже партийных чиновников и другой «элиты» советского общества».

Наверх